Знаменский. Добро.

Кибрит уходит.

Знаменский. Боюсь, что от этого «Химика» будет очень мало проку, если ты его просто возьмешь и доставишь.

Томин (хмурясь). Можно яснее?

Знаменский. Я сегодня часа два потратил на Силина, все остальное время торчал на складе. Перешерстил, по-моему, всех, кого можно. Если бы искомый сват имел ясно видимые связи с кем-то из складских, я бы его нащупал. Согласен?

Томин. Не исключено. Кое-что ты умеешь.

Знаменский. Теперь вообрази, что он доставлен сюда. Мужик, видно, хитрый. Хорошо, если я из него вытяну, что надо. А если нет? Если они с Силиным отопрутся друг от друга на очной ставке?

Томин. Есть еще следы.

Знаменский. Следы мало что доказывают. Даже при условии, что мы найдем и ботинки и «москвича». Ты бы на его месте вывернулся?

Томин. Прав… Подвезли, мол, Комода, куда просил, и уехали. А что он там дальше делал — не ведаем.

Знаменский. То-то и оно. И сядет у нас Силин на скамью подсудимых один, а в приговоре напишут: «Совершил совместно с неустановленными лицами».

Томин (морщится). Понимаю, к чему ты клонишь. Придется влезать изнутри. Ну что ж… Стану блатнягой. На прошлой неделе прибыл из мест не столь отдаленных… Лихой парень… Завсегдатай пивных…

Знаменский. Такая работа.

Томин. В агитации не нуждаюсь. Просто досадно лезть в пекло из-за какого-то Комода.

Знаменский. На всякий случай имей в виду вот что… Складывается странная картина… Похоже, Силин попался не случайно. Похоже, его хотели завалить.

Томин. Свои же?! Брось, зачем?