Знаменский. Но администрация колонии…

Силин (негодующе). Теперь Силин должон к начальнику бечь? Просить, чтоб за ручку водили?

Знаменский. Кто был у вас начальником?

Силин. Киреев.

Знаменский. Киреев… Киреев… Нет, не слышал, а и он ничего не знал?

Силин. Узнал. Когда я одному гаду ребра попортил… подошел такой момент… Ну, и кто виноват? Знамо дело, Силин. У него ж в приговоре полная аттестация — какой он есть бандит!..

Знаменский. Сколько накинули?

Силин. Два года припаяли. Справедливо?!

Знаменский (вздыхает). Обидно, Силин…

Силин (размякнув от сочувствия). Теперь, допустим, Что есть душевный человек. И в большом авторитете. Он глядит, такое дело, и говорит: «Баста!» «Комода», говорит, не трожь». Вот оно где справедливо-то! Вот где по-человечески!

Знаменский (как о само собой разумеющемся). С ним вы и встретились в Москве?

Силин (разом замыкается, набычивается). Ни с кем я не встречался! Я пример привел — кто мне друг, а кто враг, ясно? (Пауза.)

Знаменский (мягко). Вспомните, Силин, когда вы сидели, считали срок, считали, сколько осталось… Я уж не говорю — год, каждый месяц как доставался, верно?

Силин (неохотно). Ну, верно.

Знаменский. А когда последние недели пошли, уж и вовсе терпения нет, хоть в побег. А?