Кибрит. Когда человек завязывает узел, — Томин, это я тебя просвещаю…
Томин. Большое мерси.
Кибрит.…то узел с точки зрения криминалиста нередко индивидуален, почти как почерк. Хочу сравнить те, что он завяжет сейчас, с узлом, который был на мешке с шубами.
Томин. Когда ты с ним встречаешься?
Знаменский. Завтра с самого утра.
Томин. Надеюсь, допрос пройдет в теплой, дружеской атмосфере.
Сцена третья
Следственный кабинет в тюрьме. Знаменский и Силин. Знаменский упорно держится ровного доброжелательного тона. Силин одновременно и усталый и взвинченный, часто срывается на крик.
Силин. Я с вашим братом говорить не нуждаюсь! Посадили — все! Спасибо!
Знаменский. Уймитесь, Силин. Второй час кричите.
Силин. Да об чем еще говорить? Чего надо, я рассказал. Все откровенно.
Знаменский. А что вы такого рассказали? Что залезли ночью на склад? Что взяли три каракулевые шубы? Что оборвали провода сигнализации? В самом деле, редкая откровенность! Если б не признались, я бы ни в жизнь не догадался!
Силин (со злобой). Веселый вы человек, гражданин следователь!
Знаменский. Работа такая… смешная. Вот, скажем, вы. Только-только освободились, знали, что ждет женщина. Нет, двинули в Москву, где у вас ни кола ни двора. Через неделю пробрались в хорошо охраняемый склад. Говорите, в одиночку. Смешно? Смешно. Кто тогда задвижку подпилил? Кто вам рассказал, где проходит сигнализация и где шубы лежат?
Силин. А тут будет один ответ: катитесь вы… и так далее! Ясно?
Знаменский (отмахиваясь). Ясно, ясно… Меня, собственно, не столько занимает ваша кража, сколько ваша жизнь…